Евгений Ямбург: А мы удивляемся, что все озверели…

Вынесу из Фейсбука, кому надо — взято здесь.

Я много мотаюсь по стране. Открываю школы для детей с заболеваниями, госпитальные школы: онкология, гемодиализ. Везут меня в деревню в Алтайском крае. Школа большая для сельских — 800 человек.

Директриса водит меня по школе, рассказывает: у нас теперь есть организация «Юные шукшинята». Я опешил: «А давайте сделаем ахманят, в честь Ахматовой? А ещё есть такой писатель, Вагин, так мне даже страшно назвать подобную организацию».

Она на меня страшно обиделась, а я говорю: «Почему нельзя любить и Шукшина, и Ахматову? Почему мы строим между собой перегородки? На любой почве — культурологической, национальной, религиозной, национальной? Мы всё время как бы ищем, по поводу чего набить друг другу морду. Это, что, нормально?

В Москве прихожу в школу с религиозным компонентом иудаизма. Директор школы (я помню его ещё вменяемым человеком до революции 1991 года) заводит меня в учительскую, я ахнул: висит приказ, запрещающий в начальной школе изучать сказку «Три поросёнка», в силу некошерности персонажей.

Я ему говорю: «Ты, что, с ума сошёл? Ты же сам себя загоняешь в культурное гетто». А ты, говорит, ненастоящий еврей. Ну, ненастоящий, и ладно.

На следующий день я оказался в православной гимназии — внимание! — на семинаре православных физиков. Такое ощущение, что скоро в стране появится православная гинекология. Видимо, у православных там всё устроено как-то по-другому.

Главная идея семинара православных физиков — что в физике каждая мысль должна приводить к идее бытия Божьего. Чтобы детей стошнило, как раньше от марксизма-ленинизма. Я напомнил им про «не поминай имя Господа всуе». Пришлось уйти и оттуда.

Или: читаю в газете, как настоятель монастыря заключил соглашение с РАО ЕЭС о божеских ценах на энергоносители для своего монастыря. Мне непонятно, почему для кого-то они должны быть божескими, для кого-то безбожными, а для кого-то дьявольскими. Мы ищем не то, что нас объединяет, а то что нас разъединяет, и это «клиника».

Я глубоко убеждён, что в этой ситуации российская школа должна оставаться светской. Разгонять детей по конфессиональным квартирам — огромная ошибка. При этом быть светской не означает быть агрессивно атеистической.

Приводят ко мне девочку из Белгорода. Белгород в этом отношении вообще впереди планеты всей: там всех заставили выбирать «православие» (то есть соответствующий школьный курс).

Разговариваю с девочкой. Окончила четвёртый класс и говорит: «Какое счастье, что я православная! Вы не представляете, как я ненавижу католиков!». — «Да что тебе католики-то сделали?». — «Вы не понимаете, эти люди молятся примадонне!».

Я говорю: «Деточка, примадонна — это Алла Борисовна Пугачёва. А эти люди молятся Деве Марии, а православные — Матери Божьей, и это одна и та же женщина». То есть ей уже успели отравить мозги ненавистью к братской конфессии. Это преступление. А мы удивляемся, что все озверели!