Автобусные воспоминания

В выходные в Питере ретротранспорт показывали, в том числе и общественный. Сам не ездил, не до того было, а друзья побывали, фотографии сделали. Одну фотку утащу:

Ссылку не даю, поскольку там всё равно под замком. Это внутри легендарного ЛиАЗа, касса по продаже билетов. Никакой электроники, сплошная механика. В троллейбусах и трамваях, к слову, стояли кассы другой конструкции. Но об этом в другой раз.

Я вот не знаю, кто и зачем это придумал, просто факт: вставляли под колпак дюралевые лотки, которые резиновую ленту закрывали почти полностью. И монетки, особенно пятаки тяжёлые, по этому лотку пролетали сразу внутрь кассы. Даже у Крапивина в «Мальчике со шпагой» такой эпизод есть. Опустишь монетку, она внутрь пролетит, а какая-нибудь особо зоркая старуха тут же вой подымет: деньги не бросал, а билет отрываешь! Сам пару раз попадал в такую ситуацию, когда на Тверской жили. Первое время на «двадцать шестом» маршруте ЛиАЗы работали, потом уже «Икарусы» пустили. Захожу в автобус, кидую пятак, он улетает внутрь. А сидящая рядом бабка меня за руку хватает. И хрен что докажешь…

Под катом цитата из Крапивина.

В троллейбусе было просторно: видно, не многим хотелось в такой день трястись на колесах. Дядя Витя устроился у открытого окна и развернул польский журнал. Там была статья о кладах, найденных на юге Франции.
– Какая досада, – сказал он. – С польским языком у меня не очень. А пока у нас эту статью опубликуют, три года пройдет.
Серёжа вежливо помолчал в ответ.
Он сидел рядом с дядей. Витей и представлял, что троллейбус – это самолет на взлетной дорожке. Сейчас он наберет скорость, и у него вырастут крылья. Троллейбус по наклонной линии взмоет в воздух и, накренившись, пойдет описывать круг над городом.
Вот удивятся люди! Вон те две тетки с большими сумками, наверно, перепугаются и закричат, что это хулиганство. А ребята обрадуются. Вон тот маленький мальчишка (наверно, третьеклассник) с глазами, похожими на черные большие ягоды, обязательно обрадуется. И его белобрысая сестренка тоже. Но троллейбус не взлетал, пассажиры не удивлялись и не радовались, вели себя спокойно. Только светлоголовой девчонке не сиделось. Она локтем толкнула брата. Громким шепотом спросила:
– Саша, ты билеты купил?
– Конечно. Ты же видела.
– Ты один купил.
– А сколько надо?
– Мне тоже надо…
– Тебе же шесть лет.
– Ну и что? Мне послезавтра семь будет.
– Послезавтра и куплю.
– Ну, Сашка… Жалко?
– Вот не хватит денег на кино, будешь знать…
– А у меня пять копеек есть.
Она разжала пальцы и показала пятак.
– До чего упрямая, – сказал Сашка и взял деньги.
Троллейбус покачивало, и мальчик пошел к передней кассе, хватаясь за спинки сидений. У самой кассы грузно сидели на скамье для инвалидов и детей две женщины. У одной из них сумка стояла в проходе. Мальчик зацепил брюками большой блестящий замок на сумке.
– Ходют тут! – довольно громко заявила тетя. – Не сидится им… Сперва билеты брать неохота, а как увидют контролера, поскорее бегут…
Мальчик ничего не сказал. Оторвал билет и шагнул обратно. Сумка металлическим языком опять зацепилась за его штанину.
– Ты что, ослеп совсем! – заголосила тетя.
Серёжа видел только ее затылок, укрытый косынкой, и мясистую белую щеку. Но уже знал точно, что она похожа на Дзыкину. Такие все чем-то похожи друг на друга. Мальчик дернул ногой, сумка отцепилась и закачалась.
– Не ставили бы в проходе, – спокойно сказал мальчик и пошел к сестренке.
– Ишшо учить будет! «Не ставили б»! На башку тебе ставить? Ишшо в школе учиться, пионер, наверно! Билет-то оторвал без денег!
Глаза-ягоды у мальчишки сделались большими, а худенькое треугольное лицо побледнело. Он остановился и сказал все еще спокойно:
– Как это без денег? Не слышали, что ли, как звякнуло.

– Звякнуло! Всякая железяка звякать может! Где твои деньги? Ну, где?
– В кассе, – сказал мальчик.
– В кассе? – Она вытянула шею, заглянула под прозрачную крышку кассового ящика и обрадованно подскочила: – Где? Смотрите, где?
– Все они такие, – включилась соседка. – Их воспитывают, а им хоть бы что…
Тетушка вдруг ловко извернулась и ухватила мальчика за локоть.
– А ну иди сюда! Где твои деньги? Пустая касса-то! В милицию тебя, там разберутся.
«Вот скотина», – болезненно подумал Серёжа.
Дядя Витя мельком глянул на зашумевших пассажиров и опять погрузился в статью. Что значила троллейбусная стычка по сравнению с величием мировых культур!
Тетка тащила мальчика к кассе. Тот пытался вырвать локоть и не смог.
– Да ладно, чего привязались к мальцу, – раздались голоса. Но никто не встал.
«Почему не встанут? Почему не заступятся?» – отчаянно думал Серёжа.
– Они и вправду так, – сказал кто-то. – Денег не бросят, а билет рвут. Вот у меня теща водителем работала…
– Да бросьте вы, не все же такие. Мальчик-то симпатичный, он не будет…
Уже со слезами мальчик сказал всем людям:
– Я же не виноват, что деньги сразу в кассу ускочили!
И сестренка его, поднявшись с сиденья, крикнула:
– Он даже не четыре копейки бросил, а пять!
Этот крик словно сорвал предохранители. «Пять!» – отдалось в Серёже. Так же, как раньше. Как в те дни, когда, готовясь к боевому броску, давал он себе стартовый отсчет.
А Севастополь?
Тетка не пускала мальчишку. Она упивалась злобой своей и мясистой силой.
– Пусть докажет! Я видела, что не бросал!
«Четыре!»
Девочка заплакала и побежала к брату. Пассажиры зашумели сильнее, но Серёжа теперь не слышал шума. Все еще надеясь на что-то, он глянул на дядю Витю. Но тот был закрыт журналом, как стеной.
«Три!»
Девочка попыталась оторвать толстые теткины пальцы от брата, но та оттолкнула ее плечом. Кто-то поднимался с сидений. Но проход к передней кассе был еще свободен.
«Два! Один…»
И будто со стороны он услышал свой голос:
– Не трогать!