Андрей Норкин о «Дожде» и блокаде

Андрей Владимирович Норкин изложил свое мнение относительно скандала с «Дождем». Я крайне редко употребляю это словосочетание, но в данном случае — подпишусь под каждым словом. Приведу несколько цитат, полностью текст можно прочитать на сайте Ъ-FM.

На мой взгляд, телеканал «Дождь» сделал нечто настолько мерзкое и отвратительное, что сравнить это можно только с преступлением. Проблема в том, что оно не выражено физическим действием. «Дождь» не разрушил памятник погибшим, не украл у ветеранов боевые награды, ничего такого! Просто – «некорректно сформулировал вопрос».

Редактор нового издания «Блокадной книги» Наталия Соколовская сказала: «Боже мой! Сейчас слушаю по «Эху» руководство «Дождя»! Я не хочу, чтобы их закрывали, упаси Бог! Но они ничего не поняли! Ничего! Если предположить, что мы единомышленники, то какая же пропасть нас разделяет! Они вообще не поняли, в чем дело!»

Сейчас очень легко и просто разбирать те или иные эпизоды истории. Много трактовок, много мнений, а мы — современные свободные журналисты — должны показывать всем пример: смело обсуждать любые темы, при этом смешивая и доказанные факты, и собственные предположения, и откровенные сплетни. В чем был смысл самого этого опроса на «Дожде»? Лично я не вижу никакого смысла. Вопрос был идиотский и оскорбительный! Присутствие умысла я даже допускать не хочу…

Давайте не сваливать в кучу все сразу, я о журналистах «Дождя» и о тех, кто сейчас их отчаянно защищает.

Как ведется эта защита? «Дождь» травят по приказу властей, коррумпированных чиновников, разворовавших страну, обрекавших людей на страдания в годы войны и продолжающих это делать сейчас. Ок! А какое это имеет отношение к сказанному в эфире и размещенному на сайте? К сути конфликта какое это имеет отношение? Никакого, на мой взгляд. Потому что вся аргументация сводится к приему «а у вас негров вешают».

Что меняют постоянные апелляции к Астафьеву? «Миллион жизней за город, за коробки. Восстановить можно все, вплоть до гвоздя, а жизни не вернешь». И что? Писатель Виктор Астафьев написал много замечательных книг, потом написал вот это. Я что, обязан относиться ко всему написанному Астафьевым как к истине в последней инстанции? А вот его друг, тоже писатель, Михаил Кураев, рассказывал, что «мне случалось говорить ему: мол, хорошо, что ты сказал о своем видении блокады здесь и сейчас, а не в Ленинграде в сорок втором — там бы тебя просто разорвали за эти слова, и не чекисты, а моя мать. Я спрашивал Астафьева: где и на каком рубеже надо было остановиться? Зачем защищать Бородино? Отдадим Бородино, эту деревеньку. Ну, и Малоярославец — у нас тоже таких городишек полно. Отдадим! Докуда дойдем? До Овсянки — и тут упремся?!» И, знаете, далеко не все ленинградцы могут относиться к Эрмитажу, Петропавловке, Ростральным колоннам как к каменным коробкам.