Рубрика: История болезни

Летом года эдак одна тысяча девяносто второго... Двадцать лет тому назад, ага! Так вот, летом того года один из дежурных электриков нашего цеха номер 4 (бывшего цеха 135 ЦНПО "Ленинец") привез целое ведро яблок. Со своего, значит, подсобного хозяйства. Лето тогда выдалось урожайное, дачники яблоками на каждом углу торговали. Наш торговать не стал. Что в варенья и компоты закатал, когда банки кончились – брагу в бочке поставил. В пироги начинку яблочную... Ну и в сыром виде всей семье жрали, конечно. Вот только яблок не убывало. Ну не выбрасывать же? Коллеги к неожиданному подарку отнеслись с прохладцей. Мелкие желто-зеленые яблочки по внешним своим показателям проигрывали импортным красавцам, которыми торговали на лотках у метро "Московская". В итоге ведерко перекочевало в каптерку электриков, где на столике в укромном закутке уже стояла бутылка водки, десяток стопок. Не хватало только закуски...

К вопросу хозяйственного подхода и рыночной экономики в СССР. Если бы в "брежние" времена за вынос с предприятия сажали как при Сталине за три колоска, то лагерей не хватило бы. Проще было бы сделать лагерем весь Союз. Впрочем, оно практически так и было... Воровали все. При этом каждый смертельно обиделся бы, если бы его назвали вором. Ну, действительно: разве это кража, если бригадир, коммунист, ударник коммунистического труда притащил в цех тормозные колодки своего "жигуленка", содрал старые накладки и приклеил новые? Материал и клей, конечно, он не купил, а взял со склада. Или ежели в каблучки-шпильки импортных сапожек вставят титановые набойки? Титан в свободной продаже не попадался, а доверять сохранность сапожек мягким латунным подковкам... Ни за что!

Перелистывал свои старые дневники, хотел освежить в памяти как я тогда на путч и ГКЧП отреагировал. Оказалось, что практически никак. То есть, на работе с коллегами обсуждали чем весь этот бардак кончится, но все осталось на уровне курилки. К Мариинскому не ходил, Собчака не слушал. Куда больше происходящих в стране перемен лично меня волновал предстоящий переход из цеха 116 в цех 135, на должность старшего кладовщика. Все уже было обговорено заранее, с первого сентября 1991-го года я должен был приступить к работе в новом коллективе. С начальством уже познакомился, коллег будущих знал неплохо. Но в первый раз менять место работы всегда трудно. Даже если переход с повышением в должности и в окладе. Впрочем, очень скоро зарплата в 145 рублей из весьма приличной превратилась в нищенскую. "Ленинец" прихватизировали, предварительно развалив на десяток удельных княжеств. Наш "сто тридцать пятый" вошел в состав акционерного общества "Исток", который по наследству умудрился оттяпать себе здание "русского Пентагона".

Гуляет старый генерал со своим внуком. – Дедушка, а я буду генералам, когда вырасту? – Конечно, внучек! – А маршалом? – Нет, ведь у маршалов свои внуки есть. У нас вся страна в раковых метастазах совка, куда ни плюнь. Взять хоть Фукусиму Ивановну Матвиенко, которая сынка на теплое и денежное место пристроила. А ежели прошерстить, то в каждом теплом и сытном углу будет чей-то сынок, дочка, жена или теща, а то и вовсе тренер по дзюдо. И не просто чей-то, а из тех, о которых с почтительным придыханием говорят "Да это же сынок самого!"... Совдепия во всей красе. Я этого в полной мере хлебнул, когда на "Ленинец" пришел. Куда ни плюнь – везде сынок. Заместителем начальника нашего цеха был Алексей Владимирович Рухман. Молодой парень, с которым легко было найти общий язык и которому смертельно завидовала мастер слесарного участка. Дело в том, что отец Алексея Владимир Николаевич Рухман был одним из директоров объединения "Ленинец". Леша (мы с ним впоследствии перешли на "ты") своим блатом никогда не пользовался, однако клеймо "сына товарища Рухмана" приклеилось намертво. Транспортным цехом рулил Александр Полторак, тоже "сынок".

Кстати! Еще одна водительская история вспомнилась. Слышал из третьих уст, так что... В общем, дело было в самом начале девяностых, уже после путча и Беловежской пущи. Но еще до либерализации цен и тотального развала советского наследия. Я к тому времени уже работал старшим кладовщиком в цехе 135. И был в нашем трудовом коллективе бригадир обмотчиков Николай Иваныч. Обмотчики, если кто не знает, это люди, которые перематывают катушки электродвигателей. Если в токарном или фрезерном станке двигатель начинал дымить, то это как раз к Иванычу и его орлам. Работа обмотчика, надо сказать, невероятно нудная, грязная и морально тяжелая. Но зато и оплачивалась она прилично, поскольку хороших специалистов мало, а работы завались. Но даже в сытные советские времена молодежь в обмотчики не рвалась. А как перестройка перешла в стадию перестрелки, так за верстаками вообще одна старая гвардия осталась. Вот и сын Иваныча не пошел по стопам отца, а подался в милицию. Быстренько получил погоны, удостоверение инспектора ГАИ и отправился на хлебный участок, где-то под Выборгом у них было прикормленное место лова дальнобойщиков, идущих из Финляндии. И поселок с магазинчиком под боком, что немаловажно. Лепота! Это все присказка была. Теперь сказка начинается.

В День народного единства по телеящику вдруг решили показать фильм "Страсти по Владимиру" Марка Розовского. Если кого угораздило не посмотреть – настоятельно рекомендую. Кроме всего прочего это еще и шикарнейшая иллюстрация бесплодности совковой системы управления. Той самой, которую так усердно реинкарнируют нынешние правители... Мой переход на должность старшего кладовщика в "сто тридцать пятый" цех сослужил мне огромную службу. В том плане, что на рыночные отношение я перешел несколько раньше, чем основная часть населения России. Вернее, меня с маковкой окунули в болото теневых экономических отношений, которые в нормальном мире именуются коррупцией. Вот, например.

Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Вот кто бы мог подумать, что увлечение Высоцким в итоге обернется изучением компьютера? Более того: поможет обрести новую профессию! Конец восьмидесятых годов был богат на события. Страна менялась ежесекундно. Не всегда перемены были к лучшему, но в целом было какое-то ощущение если не праздника и счастья, то невиданной доселе свободы. Одним из таких вестников свободы стало появление в доме кооперативного кабельного телевидения. Несколько инвалидов-афганцев протянули по окрестным домам свой кабель, поставили распределительные коробки и стали принимать заявки на подключение. Поскольку сигнал не шифровался никак, а коробки были запечатаны честным словом, то львиная доля подключений была нелегальной. Кооператоры периодически обрывали "нелицензионные" провода, но любители халявы тут же прикручивали их обратно.

Кстати! По совету преподавателя пошли мы с Серегой на концерт гитариста Ильи Пермякова. Год был, не соврать бы, 1992-й. Аккурат седьмого ноября в Капелле был сольный концерт, программа "От Баха до Битлз". Публика собралась самая разношерстная, в том числе и абсолютно случайная. Шут их знает, может, на упоминание битлов клюнули, не знаю. Рядом со мной сидела мадама с дитём дошкольного возраста, что уже вызывало раздражение – концерт начинался в восемь вечера, ребенку спать пора. А тут еще мамаша его постоянно пичкает какой-то жратвой, шуршит обертками и всячески мешает слушать. Окажись под рукой своя гитара – не пожалел бы, разбил об башку этой скобарихи.

С Серегой я познакомился году эдак в 1988-м, ближе к зиме. К этому времени я  уже успел забросить карьеру слесаря и плотно переселился на склад материалов и заготовок. Уже были куплены первые пластинки из серии "На концертах Высоцкого", они-то и стали поводом для знакомства. Как оказалось, сын одной из нормировщиц был фанатом Высоцкого, собирал пластинки, записи, книжки, брал уроки игры на гитаре. И, что самое главное, он уже заканчивал техникум по специальности "Слесарь-наладчик" и вскоре должен прийти на "Ленинец". Мама приложила немало усилий, чтобы сынка взяли именно к нам. Формально он работал в другом цехе, но закрепили за ним станки нашего, сто шестнадцатого "кому нести чего куда". Коммунистического труда, то есть...