Рубрика: История болезни

До шестнадцати лет я, как и все нормальные дети, сперва мечтал стать космонавтом, потом знаменитым хоккеистом, после всерьез увлекся кукольным театром и надеялся поступить в театральный институт. Если бы мне тогда сказали, что вместо театрального я попаду в ПТУ и стану слесарем, то без преувеличения – я был бы в ужасе. Ну не годился я в слесари ни по характеру, ни по призванию, ни по здоровью. Какой я тогда был? В четырнадцать лет мне никто не давал больше двенадцати. Вечно болеющий, худющий до прозрачности, с маленькими "музыкальными" руками. Этими руками на скрипке пиликать, а не молоток держать! До середины пятого класса я на уроки труда попадал раза три, не больше. И все три раза в столярку. Если по дереву я еще хоть что-то сделать мог, то как работать с железом вообще не понимал. Но рано или поздно свидание со слесарной мастерской должно было случиться. В один прекрасный день, после очередного ОРВИ, я попал в совершенно незнакомую для меня атмосферу – железные верстаки, незнакомые инструменты, трудовик чего-то непонятное бормочет... К счастью, сосед по верстаку перевел задание на русский – взять квадратный лист металла, разметить и просверлить четыре отверстия согласно схеме на доске.

В сентябре одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года мне стукнуло четырнадцать лет. Столь солидный возраст ко многому обязывал, но к чему именно я не знал. А вот неудобства возникли почти сразу – из привычной детской поликлиники меня вышибли в подростковый кабинет, в совершенно другом здании и неизвестными врачами. Кому-то из тогдашних чиновников от здравоохранения взбрело в башку согнать всех подростков в отдельное стойбище. Иначе назвать совершенно неприспособленный дом на Второй Советской улице просто нельзя. Дом был при последнем издыхании, но вместо ожидаемого капитального ремонта его слегка подлатали и заселили туда врачей-подростковедов. Впрочем, довольно быстро эта идиотская затея доказала свою нежизнеспособность, подростковый отдел прибили, недавние дети и будущие взрослые расползлись по районным поликлиникам. Мне в этом плане повезло: наша поликлиника №38 была буквально под боком. И гораздо ближе, чем школа...

Где-то году в восемьдесят третьем слухи о скором расселении дома №13 на Тверской под капитальный ремонт стали реальностью. Несколько семей получили новое жилье в каких-то неведомых Ржевках-Пороховых, а новых жильцов на их место не заселили. Постепенно дом пустел, все меньше окон светились по ночам. Люди ждали смотровых листков – кто с надеждой, кто с опаской. Больше всего боялся переезда дядечка Лешечка. Это был высокий, под два метра, старик, довольно плотного телосложения, но не толстый. Жил он в нашем же подъезде, только тремя этажами выше. Жил совершенно один, родни и близких почему-то не было. Говорили, что дядечка Лешечка моряк на пенсии, всю жизнь бороздил моря и океаны, потому и семьей не обзавелся. Иногда, обычно по праздникам, дядечка Лешечка действительно появлялся в морской фуражке и кителе, благоухающий "тройным" одеколоном сильнее обычного. Водки и коньяков дядечка Лешечка не признавал. Но, надо сказать, норму свою он знал крепко и до полного свинства не напивался никогда.

Когда-то наш дом номер 13 по Тверской улице стоял между двумя такими же доходными домами. И сзади тоже подпирал корпус дома по Очаковской улице. Потом соседние дома снесли, вместо одного построили школу, а место другого частично занял дом номер 15. Его пристроили в конце семидесятых, незадолго до нашего переезда, кирпичная девятиэтажка протянулась вдоль Тверской. Внутреннее пространство отвели под некое подобие двора. Сперва там было просто грязи по уши, где-то через год мусор вывезли и соорудили чахленький газончик. Как-то так вышло, что двор от Тверской к Очаковской шел под наклоном, получился довольно крутой подъем. Сейчас, кажется, эту разницу уровней ликвидировали... Газон в центре двора упорно не хотел становиться газоном. Чахленькая трава еще как-то пробивалась через неплодородную почву, а деревья сохли сразу. Видимо, чувствовали, что приживаться тут не стоит. Единственная польза от газона была только для собаководов – другого места выгула поблизости не было. Ну и бродячие кошки летом любили поваляться на травке, погреть брюшко на солнышке... Кошек было две. Вернее, это были кот и кошка. Сперва появился кот, серый с белым гладкошерстный дворянин. Продолговатая физиономия, спокойный, чуть надменный взгляд и абсолютное наплевательство на всех и вся. Людей не боялся абсолютно, просто обходил стороной, как столб или дерево. До попрошайничества не опускался, но и от угощения не отказывался. При виде еды отзывался на любую кличку, но как-то закрепилось за ним имя Васька. Кот Васька...

Сижу дома, жду, когда приступ гипертонии пройдет. Матушке как раз пенсию принесли, девчушка молодая, второй месяц работает и уже думает уходить с почты – старослужащие совсем замордовали... Тридцать с лишним лет прошло, а на почте ничего не изменилось. Когда матушка из дворников переквалифицировалась в санитарки, решила она по совместительству на почту устроиться. Благо, и график теперь позволял, и почта рядом с домом была. Работала дня три, аккурат до первой пятницы. Именно по пятницам в те времена разносили "программку" – газету "Телевидение. Радио" с программой передач и анонсами фильмов. Популярность "программки" была фантастическая, уступала только "вечерке" – ежедневной газете "Вечерний Ленинград". В пятницу матушка пришла на почту, а там весь коллектив в низком старте, говорят "Разгрузку ждем". Какую разгрузку, чего разгружать и куда складывать? Молчат. Ладно, сидим...

Не знаю у кого как, а во всех школах, где я учился, каждый показ фильма "Семнадцать мгновений весны" или "Щит и меч" вызывал волну игр, самых разных. Кто рисовал аусвайсы, кто шифровки сочинял... В общем, с ума сходили все, но каждый по своему. Очередной показ Штирлица случился осенью восемьдесят четвертого, если не путаю. Чтоб точнее – шестой класс, когда нас впервые припахали к дежурству по школе. Рожденные в СССР наверняка знают, что это за счастье. А нашему классу "повезло" вдвойне – из тридцати с небольшим балбесов аж четверо были из серии хроников. Вспоминаю поименно:

Что-то последнее время все чаще студенты жалуются, будто их насильно сгоняют на встречи с различными очень важными персонами. Сплошная, говорят, беда: и человек не интересен, даже противен; и времени на эти встречи уходит прорва... Дохленькая нонче молодежь пошла, вот что я скажу. В институтах я не учился, но в школах тоже устраивали всяческие мероприятия и встречи с интересными людьми. И тут бывало по-всякому. Скажем, если вместо уроков алгебры вели в библиотеку на встречу с ветераном Великой отечественной, которого угораздило написать книжку про оборону Ленинграда – так это с нашим превеликим удовольствием! Плевать, что про автора до сего дня не слышали и книжку его в соседней школе выпросили взаймы на два часа. Все интересней, чем задачки решать!

Нынешний губернатор Петербурга Георгий Полтавченко вляпался в историю. Значит, для истории запомним время действия – октябрь 2012 года. В Северной Пальмире торжественно открывают участок скоростной платной магистрали, официально именуемой Западный Скоростной Диаметр. Сокращенно – ЗСД. И, конечно, местные средства массовой информации об этом событии раззвонили на весь град Петров. Естественно, автолюбители, задолбавшиеся стоять в питерских пробках, в назначенное время рванулись к новому участку, надеясь проехать побыстрее. Но вместо этого угодили в громаднейший затор.

Как я уже говорил, школа 154 была школой продленного дня. Это значит, что абсолютно все были обязаны оставаться на продленку. Если какой кружок или секция – неси справку с указанием графика занятий, в эти дни будут отпускать. С одной стороны это хорошо. Для родителей – всегда знают где их чадо, что оно вовремя накормлено и уроки вызубрило. Для собственно чад продленка была жуткой тягомотиной. Классный руководитель нами занимался только в дневную смену, продленку вел другой педагог. У нас это была Нина Николаевна, дама предпенсионного возраста, с внешностью графини из фильма "Бронзовая птица". Ну, может, чуть посимпатичней. И – любительница приложиться к бутылке. В дни, когда Нина Николаевна была в адекватном состоянии, мы гуляли по Таврическому саду, могли всем классом сходить в ближайший кинотеатр или в музей Суворова, благо тоже рядом.