Год: 2013

Смотрю в новостях репортаж про то, как на отечественных станках запускают линию по производству зубодробительных кресел. В смысле, оборудования для стоматологов. Станки, как говорят, самые современные, с компьютерами. Очень точные... Летом 1988-го в наш цех "комунестичегокуда" привезли новый токарный станок. Наш, отечественный, с ЧПУ. Кто не в теме: ЧПУ это числовое программное управление, узко профилированный компьютер. В тетрис на таком компьютере не поиграешь, там жестко вшитая программа, можно только алгоритм действий задать. Станок распаковали, установили, наладили. Токаря нового позвали. Его, токаря, пару месяцев назад специально взяли, с прицелом на новую технику. А тут как раз заказ большой поступил. Прикатили к станку тележку дюралевых болванок. Токарь быстренько программу сваял, компьютеру скормил. Через двадцать минут в патроне получилась первая готовая деталь. Промерили – все точно по чертежу. Ну и забабахали процесс в режиме автомата. Токарь только готовые детали снимает и новые заготовки в патроне ставит. Остальное время возле станка сидит, кроссворд в газете решает, всем мужикам на зависть. К концу рабочего дня тележку с деталями уволокли в ОТК.

С лентопротяжкой "Арго-006С" связана еще одна история. Я уже не раз это говорил и еще раз напомню: "Ленинец" был режимным объектом, "ящиком". В здании института был ряд закрытых отделов, которые охранялись автоматчиками. Я сейчас абсолютно серьезен: как-то раз Николай Саныч попросил меня помочь отвезти собранную и проверенную ОТК хреновину, полностью состоявшую из волноводов. По чертежам это был блок номер NN системы слежения. И вот нужно было доставить блок к месту сборки всей системы. А блок был эдаким металлическим мячиком, размером с крупный астраханский арбуз. И весил этот "арбуз" пуда три, не меньше. Николай Саныч, дабы лишний раз не надрываться, сборку блока вел не на верстаке, а прямо на тележке. Вот на этой тележке мы и покатили "арбуз" к месту окончательной сборки, благо недалеко – третий этаж, центральная лестница. А мы на четвертом, между прочим. Грузовых лифтов в институте нет. Кое-как запихнули тележку в пассажирский лифт, но места для пассажиров почти не осталось. Я, как самый тощий, сопровождал "арбуз", а Саныч встречал нас на площадке третьего этажа. Выкатили тележку из лифта, подкатили к прозрачной стене с дверью на замке. За стеной вижу стол, мужик в форме внутренних войск и АК-47 на шее вместо наперсного креста. – Все, Серега, дальше тебе ходу нет, дальше только по спецдопуску. Ну, все так все. Мне же легче... Это все присказка была, теперь сказка начинается.

Был в советские времена такой крупнокалиберный магнитофон "Арго-004С". Точнее, магнитола, поскольку с приемником. Здоровенный ящик весом более восьми килограмм, но при этом считавшийся портативным: было предусмотрено питание от батареек.  Самое поразительное, что находились психи, которые с этой бандурой таскались по улицам Ленинграда! С таким же успехом можно было за собой на веревочке катить рояль. Портативная магнитола "Арго-004С"

Как-то раз бригадиру нашему, Николаю Александровичу, приволокли на сборку очередную хреновину для подлодки. Абсолютно серьезно: блок предназначался для комплекса навигации подводной лодки. Сама по себе хреновина ничего особенного не представляла – дюралевый корпус, внутри сплошная механика в виде переключателей и хитрой системы шестеренок. Плюхнули Санычу на стол чертежи, коробки с комплектующими. А потом началось шоу.

Давно дело было, еще при Ильиче. Не том, что с бревном, а том, что с бровями. Приехал к Юре Парфенову на погостить давний кореш с очень Дальнего Востока, сослуживец бывший. Встретил Юра однополчанина в Пулково, по дороге домой водки закупили, к водке прицеп, само собой... И, значит, под дары тундры пару бутылок в два лица уговорили. По пол-литре, стало быть, на брата. Корешок с дороги притомился, видать. Прям за столом ушел в анабиоз. Юра корефана беспокоить не стал, а тихонько включил телевизор и стал культурно отдыхать.

Говорят, человек жив, пока его помнишь... Юра Парфенов году эдак в одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмом отпуск провел у друга в тундре. Как в песенке поется "Нарьян-Мар мой, Нарьян-Мар, городок невелик и не мал". Так вот от этого городка до нужного поселка еще попутным вертолетом переть не меньше часа. Про тамошнее житье-бытье оленеводов и каким именно образом Юра околачивал местные груши я рассказывать не буду. Ибо навру безбожно, потому что плохо запомнил. А запомнил плохо потому, что от Юриных рассказов вся курилка от хохота помирала...

Мой коллега Юрий Викторович Парфенов, светлая ему память, давно уже рассказывал: "Прижало мотор, да так капитально, что пришлось в больницу на капремонт вставать. Батя, как отставной вояка, уговорил корешей в Первой медицинской к себе взять. Первые дни самые гнусные – рентген, кардиограмма, анализы... Погнали кровь из вены сдавать, на холестерин и сахар. Прихожу в процедурную, а там вместо красотки Валечки сидит будущий военврач. На практику сослали, чтоб знал почем фунт изюму. И я у него первый. Не в смысле очереди, а вообще первый, кому он в вену иголкой полезет. От страха этот эскулап белей своего халата, но молодец – руки не трясутся. Жгут наложил, иголку одноразовую распаковал, локтевой сгиб ватой со спиртом протер. Кожу проколол нормально, а вот в вену попасть не может. И так он к ней, и этак – уходит вена из-под иглы. А в процедурной нас двое, никого из опытных нету и кричать "Мама!" уже без толку. Пришлось брать процесс в свои руки. Не буквально, но я руководил этим салагой. Не зря же двадцать лет донором кровь сдавал, насмотрелся чего как... Так и выкрутились. Парень кровушки нацедил сколько полагается, а в благодарность за науку казенного спирту отлил".

В школе нам твердили принципы социализма и коммунизма. При социализме каждый работал по способностям, а получал по труду. В теории... Я уже тогда никак не мог в толк взять: почему моя мама пашет дни и ночи напролет, а зарплата у нее все равно копеечная? Объяснение пришло несколько позже, в лице все того же Юрия Викторовича Парфенова: – Это при социализме каждому по труду. А у нас совок, здесь каждому по умению лизать жопу вышестоящего товарища.