Рубрика: История болезни

Дело зимой было, то ли конец 1994-го, то ли начало 1995-го. Я дома на больничном сидел, тихо помирая со скуки. Компьютера в доме не было, в телевизоре три с половиной программы и самопальная кабельная студия. А тут матушка в магазин засобиралась, на добычу чего-нить съедобельного. Решила идти в "бублик" на Крыленко – далеко, но зато магазин был хороший. А в те времена там рядом был книжный магазинчик. Я и заканючил: – Ма, зайди, а? Может, что почитать попадется? Через два часа матушка вернулась и вынула из пакета толстый том с тиграми на суперобложке... Фамилия автора тогда мамане ничего не говорила, а купила просто за красивую обложку. Я же был несказанно рад: в составе сборника была повесть "Вчерашние заботы", которую я уже читал. Когда слесарил на "Ленинце", мой бригадир и по совместительству председатель местного общества книголюбов принес почитать. Несколько дней я умирал со смеху и, возвращая книгу, дал себе слово – при первом же случае купить. Но случая долгое время не представлялось. И только благодаря счастливой случайности (случайности ли?) в нашей домашней библиотечке появилась эта книга. Наверное, нет нужды говорить, что "Полосатый рейс" стал самой читаемой книгой в нашем доме. "Вчерашние заботы" и рассказы Петра Ниточкина только что наизусть не заучили. Конецкий как никто умел писать смешно о страшном. Разве что еще Владимир Маркович Санин мог посоперничать с Виктором Викторовичем. Но тогда я о Санине еще не знал... А книжки Конецкого стали регулярно встречаться в магазинах и оседать на книжной полке рядом с "Полосатым рейсом. Где-то в конце две тыщи первого года мне на компьютер попала одна из первых баз данных Петербурга. Та, где адреса и телефоны. Поставил, пошарился по знакомым. Потом по незнакомым. Набрал ФИО Конецкого. Короче, я был изрядно под газом, иначе бы не решился набрать номер. Телефон оказался правильный. До сих пор не понимаю, почему Виктор Викторович просто не послал пьяного придурка по всем известному маршруту.

В один солнечный летний день 1989-го года, незадолго до начала обеденного перерыва, в нашем цехе "комунестичегокуда" началось какое-то шушуканье. Я на тот момент еще формально числился слесарем, но фактически уже работал на складе. который располагался рядом с отделом технологов и кабинетом начальника цеха. Куда срочно созвали всех мастеров участков. Обычно рабочие совещания проводились в начале рабочего дня. Сбор мастеров в неурочное время, да еще перед обедом, мог означать только одно: случилось ЧП.

Все чаще встречаются высказывания, что в советские времена люди жили дружнее, особенно в коммунальных квартирах. Как заявил один приверженец дела Ленина-Сталина: "Ведь есть же об этом прекрасный фильм – "Покровские ворота""... В отличие от подобных младокоммунистов, я в коммуналках жил. И, смею уверить, что реальность разительно отличалась от красивой сказки Михаила Михайловича Козакова. Впрочем, до коммуналки еще была общага. Из аварийного здания на улице Красного Электрика нас переселили в общежитие у платформы Фарфоровская. Комплекс дореволюционных еще домов, отчаянно нуждавшихся в капитальном ремонте, кое-как приспособили для жилья. Площадей катастрофически не хватало, поэтому одну комнату делили на две семьи. Нам в соседи досталась семейная пара по фамилии Буц.

Названием этот рассказ обязан Льву Дурову. Эти слова Лев Константинович сказал  несколько лет назад и я могу подтвердить, благо опыт имеется. За свои сорок шесть с хвостиком я несколько раз стоял на грани и пару раз переходил ее. Может, даже побольше - с учетом моего преждевременного появления на этом свете. Не суть важно, главное, что всегда возвращался.

К концу декабря наш "сто шестнадцатый" преображался. На окнах появлялись разноцветные гирлянды, в кабинетах начальства и ИТР красовались небольшие искусственные елочки, на доске объявлений вывешивалась праздничная стенгазета. Декабрь 1989-го года не стал исключением. Особенно порадовал профорг Андронов, заполнивший стенгазету лихими шаржами и едкими стихами. Газета получилась смешной и даже те, кто оказался жертвой андроновского пера, не раз останавливались перед стендом. 26-го декабря, незадолго до обеда, возле доски объявлений вновь толпились работники цеха. Но на сей раз их внимание было приковано к пластиковой дощечке с привязанным к ней карандашом. Заказы. Заказы! Вы, кто родились незадолго до развала СССР или сразу после него! Знаете ли вы, что такое "заказ"? Нет, вы этого не знаете. В стране, где магазины изо дня в день встречали покупателей пустыми прилавками; где слово "дефицит" стало нарицательным, а дефицитные товары – свободно конвертируемой валютой; где для руководящих работников и творческой элиты существовали спецраспределители; в этой самой прекрасной и счастливой стране для простых работяг придумали продуктовые наборы. В состав набора обычно включали одно-два дефицитных наименования, а в нагрузку всучивали пять-шесть неликвидов. Чаще всего в качестве дефицита выступали греча, тушенка и болгарский кетчуп. Особо желанными были наборы с туалетной бумагой. А перед Новым годом самыми востребованными были наборы с мандаринами. И, конечно, число заказов было ограничено.