Метка: рассказы

Издалека начну. Честно говоря, я не очень люблю фотографироваться. Еще с детских времен, когда мотались со Славкой по городу и фотили его "Сменой-8М" окрестности Ленинграда, мне было интересно заснять дворец или фонтан, а не засветить свою морду на фоне шедевра архитектуры. Что весьма огорчало мою матушку: натащит родное дите кучу фотокарточек, а самого на них и нету... Так что изображений моей персоны в моем архиве крайне мало. Но есть в нем вот такая забавная фотография. Если кто не знает, что за головной убор, поясняю – это кипа, подарок из Израиля. Фотография сделана, если не ошибаюсь, весной 2003-го года, во время очередного конвента любителей фантастики "Интерпресскон". Предыстория такова: где-то за год до этого я чем-то помог моему хорошему, но виртуально знакомому Вадиму Сигалову. Который еще до развала Советского Союза перебрался в Израиль на постоянное место жительства. В чем конкретно заключалась моя помощь я уже не помню, да и неважно. А когда Димка заговорил об ответной услуге я, неожиданно для самого себя, попросил прислать кипу. Вадим от такой просьбы тоже слегка обалдел, потому как прекрасно знал мои религиозные убеждения. Но согласился. Стали думать, как лучше кипу из Нетаньи в Петербург переслать. А тут оказия подвернулась – в гости к Димке поехал наш общий друг из Москвы. И, поскольку фантастика была нашим общим увлечением, то его приезд на "Интерпресскон" был фактически предрешен. Оставалось только найти друг друга в пансионате, где проходил конвент, и совершить церемонию передачи кипы из рук в руки. Что, собственно, и произошло. Процесс примерки кипы на мою православную голову запечатлел для истории Олег Поль, человек в фэндоме весьма известный. Это все присказка была, теперь сказка начинается.

До кучи еще одну историю с торговлей расскажу. Было это в двухтысячном году, аккурат когда я в Апраксином дворе свою точку открыл. Обосновался на...

Был у меня в бытность мою продавцом такой случай. Наш отдел, кроме всего прочего, принимал заявки на проявку и печать пленок Kodak и FujiFilm. Место бойкое, летом от туристов и вернувшихся из отпуска питерцев отбоя не было. Нередко план продаж выполняли только на фотографиях... Приходит мадама в возрасте "слегка за тридцать" с уже проявленной пленкой, заказывает три снимка. Кто не в курсе – у кодаковских и фуджиковских пленок вдоль перфорации номера кадров проставлены, чтобы на конвертике отметить и оператору не гадать какую именно фотку клиент хочет. Мадама своей рукой проставляет галочки в квадратиках с номерами, я отдаю корешок с дежурной фразой "Завтра после одиннадцати будет готово".

Есть у меня рассказ, мое первое завершенное произведение, называется "Само собой". Этот же рассказ стал и первой моей публикацией в серьезном журнале, за что низкий поклон всем сотрудникам альманаха "Полдень. XXI век" и лично Борису Натановичу Стругацкому. Так вот, главное действующее лицо рассказа – мальчишка, эдакий современный Питер Пен. Только он как раз вырасти хочет, но не может. Впрочем, сюжет рассказа пересказывать не буду, кому надо – текст есть на сайте. А расскажу историю про то, как он был написан. Хотите – верьте, хотите – нет, а такого не взрослеющего мальчишку я встречал в Питере на протяжении лет эдак двенадцати, не меньше. Первый раз еще в конце восьмидесятых, в разгар перестройки. Обыкновенный такой пацан, лет десяти, белобрысый, явно из неблагополучной семьи... У меня довольно паршивая память на лица, а тут запомнилась мне физиономия этого мальчишки, сам не знаю почему. Где-то год он регулярно попадался мне на глаза во дворе моего дома. Потом пропал. И лет через пять я увидел его вновь – НЕ ВЫРОСШЕГО АБСОЛЮТНО! А должен был уже юношей стать...

Как-то раз хороший человек Александр Малич (тот самый, который телеведущий на 100ТВ) в твиттере обмолвился, что готовит передачу совместно с патриархом отечественного театра и телевидения Александром Аркадьевичем Белинским. Я не упустил столь удобного случая и попросил Сашу при встрече разузнать про спектакли Большого Театра кукол. Дело в том, что после внезапной кончины великого, не побоюсь этого слова, Виктора Борисовича Сударушкина некоторое время главным режиссером театра был Белинский. И именно Александр Аркадьевич сумел добиться, чтобы несколько спектаклей театра записали на пленку. Это была своеобразная дань памяти Виктору Сударушкину. К сожалению, после развала Советского Союза эти записи больше не показывали. Александр Аркадьевич совершенно не представляет, кому сейчас могут принадлежать права на телеверсии спектаклей и сохранились ли они вообще. Боюсь, что в результате многократных перефутболиваний нашего Пятого канала пленки с записями попросту размагнитили. Жаль, если так...

Сколько раз уже убеждался в правоте Конецкого: самая низкопробная литературщина и есть жизнь. Она, жизнь, закручивает такие сюжеты, что Дюма-отец от зависти бледнеет и нервно грызет кончик гусиного пера. Д’Артаньян искал своих друзей двадцать лет спустя по приказу Мазарини. Эдмон Дантес, перевоплотившись в графа Монте-Кристо, искал друзей и врагов… Я же специально никого не искал. Хотя, чего лукавить: когда готовился материал для сайта, в голове мелькнула мысль – а вдруг кто-то из нашего театра отзовется. Мысль из головы была сразу изгнана как чрезмерно фантастическая и неправдоподобная. Даже в качестве сюжета для рассказа рассматривать не стал. Напишешь, а потом со всех сторон доброжелательные критики объяснят: "Слишком у вас все надуманно. Так, батенька, в жизни не бывает". Бывает! И доказательство тому – письмо Беллы Усвяцовой-Гольдштейн, пришедшее из далекого Иерусалима.

С Ивановной мы соседствовали долгих пятнадцать лет. Вообще-то, у нее было другое отчество, но поскольку бабка давно уже покоится на кладбище, то пусть будет Ивановна... Познакомились мы с ней в 1987-м, когда переехали в новый дом на проспекте Большевиков. Как оказалось, и раньше жили в одном доме на Тверской, только встречаться не доводилось. Было Ивановне тогда глубоко за семьдесят, поскольку родилась еще при Николае Втором, в 1913-м году, в больнице Святой Ольги, которая тогда располагалась аккурат напротив нашего старого дома. В начале тридцатых больничные корпуса сломали и построили жилые дома... Жила Ивановна одна. Мужа и детей у нее никогда не было, поскольку была религиозна до фанатизма. Одно время даже при монастыре жила и подумывала в монашки податься, да чего-то передумала. Но при случае любила похвастать старыми послевоенными фотографиями, где она вместе с будущим Патриархом Алексием Вторым запечатлена. Вторым предметом гордости была шкатулка с боевыми наградами – всю войну Ивановна прослужила в санитарном батальоне, вытаскивая раненых с поля боя. Девятого мая Ивановна получала поздравительную открытку и продуктовый набор. Но и только. Никаких встреч с однополчанами, никаких приглашений на встречу со школьниками. Никаких писем от спасенных бойцов. Ничего.

Был во второй половине девяностых период времени, когда я активно искал работу. А, надо сказать, что в те времена с вакансиями было туговато, зато соискателей хоть отбавляй. Поэтому в газетах рубрики "Требуются" были завалены объявлениями различных афер. "Заработок по почте", "Тысяча долларов в месяц", "Работа на дому"... И сейчас еще находятся идиоты, которые клюют на подобную замануху лохотронщиков. Реальной работы было мало. Еще меньше было работы, где можно было что-то заработать. Помню, я даже месяц продержался на испытательном сроке в одной крутой фирме по оптовой продаже овощей и фруктов. Не знаю, сколько бы я смог там проработать еще – работать приходилось непосредственно на складе, где постоянно держали минусовую температуру. Рискнете восемь часов посидеть в холодильнике? Зимой на улице и то легче работать, уж я-то знаю...