Метка: вспоминаю

Попалась на глаза картинка, программа передач на 31 декабря 1977 года. Это был наш первый Новый год в квартире на улице Бела Куна. Конечно, правильно пишется "Белы Куна", но тогда улица официально называлась Бела Куна. Откуда взялось такое название никто толком не знал, зато склоняли его на все лады - и Белая Курва, и... Впрочем, лучше не стоит напоминать. Тридцать первое декабря всегда ждешь с нетерпением, особенно если тебе восемь лет. Новый год, елка, подарки... Елочка у нас была искусственная. Небольшая, но очень пушистая. Матушка всегда ставила ее на телевизор, потом вместе развешивали игрушки и проверяли лампочки в гирлянде.  Елку мы нарядили накануне и утром матушка не стала включать свет в комнате, а собиралась на работу при свете гирлянды. Было почти так же красиво и уютно, как в нашей комнате в Славянке, не хватало только потрескивания дров в печи и запаха просмоленных дров.

Вот уже подзапамятовал, в каком именно году дело было - то ли в восемьдесят девятом, то ли в девяностом. Решило руководство "Ленинца" отремонтировать столовую института. Мол, несолидно как-то: все-таки головное предприятие крупного оборонного объединения, а столовая выглядит хуже дешевой вокзальной забегаловки. И на все лето едальный цех закрыли. Предварительно уведомив трудящихся, что вопрос жранья придется решать самостоятельно. Народ, знамо дело, побухтел в курилках, начальству за заботу перемыл все кости, опосля чего стали решать, где хлеб насущный добывать. А, надо сказать, в те времена вокруг Дома Советов в плане общепита дело обстояло крайне хреново. Магазины продуктовые были в достаточном количестве, а вот кафе и столовые можно было пересчитать по пальцам одной руки. Одна столовка была буквально по соседству - в Демонстрационном проезде, между улиц Типанова и Алтайской. Сейчас там, если верить карте, магазин эконом-класса открыли. Все бы хорошо, да только столовка эта была диетическая. То есть, просто с улицы зайти и поесть там было практически нереально. Впрочем, народ в нее особенно и не стремился...

Нынче в Питере юбилей Довлатова отмечают. Торжественные мероприятия с речами и водружением памятника. Хотел было смотаться, посмотреть... Не судьба. По многолетней, с детства еще, привычке простудился. Вот тоже загадка природы: мне уже тридцать лет как не надо идти в школу, но к первому сентября обязательно умудряюсь простудиться. И не абы как, а по полной программе! С кашлем душераздирающим, Ниагарским водопадом соплей и температурой, равной крепости хорошей водки... Впрочем, я отвлекся. День Довлатова решил отметить перечитыванием "Чемодана". Когда-то мне сказали, что мои байки напоминают довлатовский "Чемодан", а я на тот момент из Довлатова читал только его фамилию. Пришлось прочитать, чтоб не позориться перед земляком и тезкой. Сейчас перечитываю: Двести лет назад историк Карамзин побывал во Франции. Русские эмигранты спросили его: — Что, в двух словах, происходит на родине? Карамзину и двух слов не понадобилось. — Воруют, — ответил Карамзин… Действительно, воруют. И с каждым годом все размашистей. С мясокомбината уносят говяжьи туши. С текстильной фабрики — пряжу. С завода киноаппаратуры — линзы. Тащат все — кафель, гипс, полиэтилен, электромоторы, болты, шурупы, радиолампы, нитки, стекла. Зачастую все это принимает метафизический характер. Я говорю о совершенно загадочном воровстве без какой-либо разумной цели. Такое, я уверен, бывает лишь в российском государстве. То ли умолчал Довлатов, то ли не знал, что умение утащить с родного предприятия немножко социалистической собственности было сродни спорту. Ежели бы воровство внезапно стало олимпийской дисциплиной, то у нас не было бы конкурентов. На "Ленинце" я знавал несколько мастеров международного класса. Просто для понимания опишу место действия: